Eifman Ballet
DIANA VISHNEVA: ON THE EDGE
LES BALLET DE MONTE-CARLO
Kings of the Dance Tickets
POLINA SEMIONOVA & FRIENDS
SOLO FOR TWO: NATALIA OSIPOVA & IVAN VASILIEV
MIKHAILOVSKY BALLET
MARIINSKY BALLET

Eifman Ballet of St. Petersburg

Тема| Балет, труппа Б.Эйфмана, «Онегинъ. Online»
Персоналии

Авторы| Ольга ШАРАПОВА 
Заголовок| Online для Пушкина 
Где опубликовано| газета "Трибуна" 
Дата публикации| 20090319 

Скандальный балет Бориса Эйфмана «Онегин. Online», поставленный по роману Александра Пушкина «Евгений Онегин», всего один раз показали в Петербурге и отправились с ним в Америку. 

Премьера еще не состоялась, а вокруг нее уже шло множество споров: почему «online», зачем действие переносится в 90-е годы XX века и чем вызвано такое музыкальное смешение в партитуре спектакля – опера «Евгений Онегин», цикл «Времена года» Петра Чайковского и динамичная рок-музыка группы «Автограф». И хотя балетмейстер давно создал себе репутацию автора, вольно распоряжающего=D 1я классическим наследием, пример тому – «Анна Каренина» Толстого, «Чайка» Чехова, «Идиот» Достоевского, – все-таки «Онегин» вызвал особый ажиотаж. 

Что день грядущий мне готовит? 

Его мой взор напрасно ловит, 

В глубокой мгле таится он. 

Нет нужды; прав судьбы закон. 

Знаменитая ария Ленского из оперы Чайковского звучит в начале балета Бориса Эйфмана в той самой с ене, когда смертельно раненый юноша умирает на руках у Ольги. Этот перестроечный антураж эйфмановского балета – не что иное, как попытка современного осмысления пушкинского времени – той культурной сферы, которая характерна исключительно для русских просторов, даже если они застроены городами и гигантскими вышками. Именно башенное сооружение, оснащенное балками, прово=D 0ами и наклонным мостом, мы видим в балете Эйфмана. Компактный круглый экран, спущенный с колосников, играет роль то телевизионного мигающего глаза, то «воспаленной» луны во сне Татьяны. 

Сам танец, состоящий из классических па и изломанных линий, психологически драматизирует внутренний мир героев, а движения под музыку группы «Автограф» оказываются крайне близкими эмоцD0ональному напряжению романа. Балет и литературный оригинал скрещиваются в идентификации главных героев, поэтому они не кажутся нам чужими, они живут среди нас. Само общество, изображенное в спектакле, играет роль времени-соучастника. Это не просто массовка, это коллективный образ, выражающий срез конкретной эпохи. Вначале солирующий кордебалет выступает в облике дружелюб ной компании времен уличных тусовок 90-х годов. Затем толпа становится враждебной Онегину, Ленскому, Татьяне, а дуэль двух бывших друзей решается, как банальная драка, где Онегин просто закалывает друга ножом. 

После женитьбы Татьяны и Генерала, ослепшего богача с могучей цепью на шее и в темных очках, разношерстная толпа тоже видоизменяется, превращаясь в однообразный гламD1рный фон: мужчины во фраках, женщины в маленьких черных платьях и коротких черных париках. Они катают кокетливо дергающую ножками Татьяну в миниатюрной ванной, кутают ее в разноцветные ткани, встают непреодолимой преградой между нею и Онегиным. 

Так Борис Эйфман расставляет акценты между одним временем – раскованных молодежных танцев open air под музыку «Автографа» и други=D 0 – быстро разбогатевших нуворишей, упакованных в одинаковые вещи, с одинаковыми женщинами и предельно сузившимся внутренним миром. Здесь танцующий Евгений становится более одиноким и отчужденным, чем его пушкинский прототип. В структуре эйфмановского спектакля образ убитого друга становится неизбывной тенью Онегина, преследующего его то во сне, то в реальной встрече с=2 0бывшим приятелем – ослепшим Генералом, ставшим мужем Татьяны. Став на пути Генерала и Татьяны, Онегин в очередной раз разрушает чужое счастье. И вот они вновь танцуют в присутствии третьего лишнего – Генерала с запрокинутой бутылкой. На мгновение кажется, что Эйфман решил переиначить финал пушкинского романа. Но нет, этот сон – одно из болезненных видений Онегина. Кстати, B 1алетмейстер три раза использует в своем сценическом варианте символизм сновидческих образов, ставших частью поэтического языка Пушкина. Сон Татьяны преобразован в мощную картину эротических фантазий взрослеющей девушки, а сны Онегина тесно связаны со смертью, как след незаживающего чувства вины и неизбывной потери. Так хореограф замыкает жизненный круг Онегина. 

ЧтE и говорить, балетная эстетика Эйфмана весьма спорная, тем более такая, где отчетливо фигурирует знак массовой интернет-культуры, а денди Евгений для большинства зрителей является виртуальным персонажем. Произойдет ли благодаря спектаклю Бориса Эйфмана превращение далекой искусственной реальности в живое художественное пространство, это покажет время и главный соучасD1ник действия – публика.