Eifman Ballet
DIANA VISHNEVA: ON THE EDGE
LES BALLET DE MONTE-CARLO
Kings of the Dance Tickets
POLINA SEMIONOVA & FRIENDS
SOLO FOR TWO: NATALIA OSIPOVA & IVAN VASILIEV
MIKHAILOVSKY BALLET
MARIINSKY BALLET

Diana Vishneva: Beauty in Motion

Title: Многоликая Диана
Author: Майя Прицкер
Date: 2 марта 2008 года
Publisher: Новое Русское Слово

Мне никогда не приходило в голову, что у Сергея Даниляна те же инициалы, что и у Дягилева. Не уверена, что и сам он об этом задумывался. Но то, что его последние проекты все больше напоминают дягилевские, — это факт. Глава компании Ardani Artists не только организует гастроли ведущих российских компаний в США. Он продюсирует, то есть задумывает, финансирует и осуществляет, интереснейшие творческие проекты для лучших танцовщиков мира. Пару лет назад это были «Короли танца». Программа имела такой успех, что ее гастрольная жизнь продолжается и поныне, несмотря на то что четырем ее участникам — Цискаридзе, Коборгу, Стифелю и Корейе — непросто в одно и то же время «отрываться» от своих компаний (соответственно балета Большого театра, Лондонского королевского балета и АБТ).
Новый проект Даниляна, только что показанный в Калифорнии, затем на сцене нью-йоркского Сити-балета, а спустя несколько дней триумфально прошедший в Москве, рассчитан только на одну королеву — Диану Вишневу. И это не случайно: по богатству технических и артистических способностей, по степени совершенства во владении разными стилями ей в мире нет сегодня равных (отдадим должное проницательности Даниляна, пятнадцать лет назад именно Вишневой вручившего самую первую премию «Божественная»).
В отличие от «Королей», где каждый из четырех исполнителей танцевал не только новые, специально заказанные композиции, но и уже известные, в «проекте Вишневой» все было новым, созданным с начала до конца в расчете на эту танцовщицу и для этого спектак¬ля. Проект получил название Beauty in Motion — «Красота в движении».
«Я не хотела, чтобы мой сольный вечер превратился в собрание отрывков из старых работ», — сказала мне Вишнева. Но вряд ли танцовщица предполагала те трудности, с которыми придется столкнуться, разучивая одновременно три разных по стилю спектакля с разными партнерами и, главное, тремя о¬чень разными хореографами.
Первого балета ждали с особым интересом — уж о¬чень необычна была музыкальная основа, которую выбрал для своего спектакля Алексей Ратманский: вокальный цикл «Лунный Пьеро» Арнольда Шенберга, декадентски-экспрессионистская мелодекламация для восьми инструментов и женского голоса на стихи Альберта Жиро в переводе на немецкий. Как оказалось (а точнее — подтвердилось), сюитная форма, сцепление ряда миниатюр, имеющих при этом определенную программу, Ратманскому, удачно испробовавшему «малую форму» в «Русских сезонах», хорошо подходит. Правда, в «Русских сезонах» (спектакль Сити-балета) — только 11 частей, а в «Лунном Пьеро» — 21, и, что главное, изысканная атональная музыка Шенберга, созданная в 1912 году, не оказывает на сегодняшнего слушателя сильного эмоционального воздействия. Превосходно исполненная меццо-сопрано Еленой Соммер и ее коллегами-инструменталистами из Мариинского театра под управлением молодого дирижера Михаила Татарникова, она остается — особенно для тех, кто не знаком с содержанием стихов, — загадочным набором экзотических и при этом довольно отвлеченных звучаний.
У поэм Жиро, собранных Шенбергом в трехчастную форму, есть свой сюжет: первые семь стихотворений — это ночные любовно-эротически-религиозные фантазии Пьеро, печального клоуна из комедии дель арте. В следующих семи Пьеро преследуют кошмары насилия и богохульства. Последняя группа — путешествие Пьеро в родной город Бергамо, пробуждающее ностальгические воспоминания о прошлом, которого не было.
Этот мрачный сюжет у Ратманского преображается в нечто более игривое и ироничное. Предвоенный экспрессионизм окрашивается тонами послевоенного, «веймарского» кабаре. Впрочем, и ирония, и гротеск заложены и в стихах, и в музыке, которым Ратманский следует с чуткой детализацией. Желание и жестокость, наслаждение и боль, меланхолия и экстатическая радость, невинность, обольстительность, горечь разочарования — все это и многое другое воплощает он в изобретательных пластических комбинациях, созданных для Дианы Вишневой и ее троих партнеров.
В каждом из них, кажется, есть какая-то часть Пьеро, этого брата Петрушки, куклы с чувствительным сердцем. Хореография легко переходит от классических па к акробатике, объединяет традиционные вращения и прыжки с неожиданными поддержками, пробежками и прочими непривычными для классики комбинациями. В этой смеси есть красота и органичность, хотя танцевать все это — особенно на столь нетанцевальную, лишенную метрических граней музыку — трудно. Однако все исполнители, и Вишнева в первую очередь, наполняют танец конкретной и ясно «читаемой» эмоцией.
Легче для восприятия и просто эффектнее (хотя отнюдь не значительнее по смыслу) оказалась вторая часть спектакля, поставленная американцем Мозесом Пендлтоном. Называется она F.L.O.W., что можно прочесть как «течение», «движение», «поток», а можно и расшифровать — For Love of Woman.
Прежде чем создать свое детище, хореограф долго разговаривал с балериной, изучал ее, присматривался к ней. Создал он нечто волшебное, представляющее ее в необычном стиле и непривычных образах. Здесь три сцены. Первая — творение иллюзиониста, забавная игра светящихся голубых рук и ног, ступней и ладоней, живущих своей, независимой от тела жизнью, складывающихся на черном фоне в смешные и трогательные фигурки. В этой игре есть что-то детское, хотя к собственно балетному жанру отнести ее трудно. В темноте, к тому же, невозможно было понять, кому именно принадлежат эти руки и ноги (по крайней мере две руки и две ноги из трех). Где Диана Вишнева, и была ли она вообще, без программки определить невозможно.
А вот вторую сценку из трех, сочиненных Пендлтоном, могла исполнить только она. На зеркальной глади — золотая фигурка. Сказочная ящерица? Нарцисс? Нимфа? Ребенок, сжавшийся в комочек на берегу пруда? Ни разу не поднявшись, с невозможной гибкостью растягивая и извивая свое прекрасное тело, Вишнева исполняет сложную и завораживающе красивую пантомиму, отраженную зеркальной гладью.
Вертикаль появится в последней сценке — столь же необычной. Как индийский дервиш, вращается танцовщица под своим странным, из металлических нитей покрывалом-зонтом, то и дело меняя его форму, не останавливаясь ни на секунду, чаруя, играя и ворожа.
Если последний балет, Three Point Turn Дуайта Родена, и стал кульминацией вечера, то только по части громкости (электронную партитуру в стиле рок исполнял ее автор Д.Розенблат). Балет для трех пар смотреть было интересно первые несколько минут плюс еще несколько минут в середине, когда наступил черед лирического дуэта Вишневой и Десмонда Ричардсона. Да и он стал интересным только благодаря артистизму балерины, сумевшей одухотворить даже самые клишированные движения.
В череде быстрых движений, вращений и прыжков было много повторений, много агрессивности, неоправданных содержанием сложностей и ни капли юмора плюс очень размытая форма целого. Похожую хореографию можно увидеть в неограниченном количестве в программах почти каждой американской танцевальной компании, и, если бы не поразительная виртуозность и отдача танцовщиков Мариинского театра, на равных работавших с известным Десмондом Ричардсоном, а то и превосходивших его в выразительности, выдержать это затянувшееся зрелище было бы трудно.
Что ж, в любом заказе есть определенный риск. Целое этот риск оправдало, представив балерину в самых разных ракурсах, но одинаково прекрасной. Конечно, этот вечер далеко не исчерпал ее бесконечных возможностей, и для нее еще обязательно будут ставить хореографы новые балеты, да и из уже созданного не все еще «станцовано».
И если вы хотите убедиться в том, сколь многое ей подвластно, у вас есть для этого несколько великолепных возможностей. Мы вновь увидим Вишневу в Нью-Йорке в дни гастролей балета Мариинского театра на сцене Сити-центра (первые недели апреля), где она появится в «Баядерке» Петипа, в «Шехерезаде» Фокина, в балетах Баланчина и в композициях Форсайта, и в мае-июне, в спектаклях АБТ, где она будет Жизелью, Китри в «Дон Кихоте» и героиней в новом балете Твайлы Тарп.