Eifman Ballet
DIANA VISHNEVA: ON THE EDGE
LES BALLET DE MONTE-CARLO
Kings of the Dance Tickets
POLINA SEMIONOVA & FRIENDS
SOLO FOR TWO: NATALIA OSIPOVA & IVAN VASILIEV
MIKHAILOVSKY BALLET
MARIINSKY BALLET

Reviews » Diana Vishneva: Dialogues

Вызов на ковер
Author: Анна Гордеева
Date: October 25, 2011
Publisher: Московские новости

Диана Вишнева представила в Мариинке новый проект.

В середине ноября «Диалоги» (так называется свеженькая программа из трех одноактовок) можно будет увидеть в Москве — Музыкальный театр пригласил балерину для участия в фестивале Danceinversion. Премьера же была явно сознательно отдана Петербургу. Потому что три маленьких балета, представленные в этот вечер, нарисовали возможные перспективы Мариинского театра, что в последние два сезона как-то не блистал изысками в афише. Потому и важно было сыграть премьеру в Питере, чтобы коллеги и начальство увидели: вот и это можно попробовать, и вот это, а не только возвращаться к советскому репертуару.
 
Американский модерн, почти не попадавший в наши театры (кажется, только «Павана мавра» Хосе Лимона и появлялась на горизонте). Целый мир, с выстроенной системой, с мощной идеологией, возникшей как протест против жесткости классики. Долой корсеты и пачки — они вредны для здоровья женщин (так проповедовали Айседора Дункан и вся когорта американских модернисток). Долой выворотность — она неестественна. Долой всяческую куртуазность — и да здравствует экспрессия. Советская страна, на исходе двадцатых ликвидировавшая собственных последовательниц Дункан и решительно обратившаяся к строительству балета новой империи, считала Марту Грэм, Дорис Хамфри и их коллег еретиками. И спектакли Грэм (что умерла только в 1991-м, прожив 97 лет и работая практически до последнего дня) ни разу не появлялись в России. Диана Вишнева решила исправить это недоразумение. 
 
Впервые «Лабиринт», сочиненный гранд-дамой американского модерна, она исполнила этим летом на своем бенефисе (см. «МН» от 27 июня 2011 года). В нынешней программе «Диалоги» он открывал вечер — и пятнадцать минут борьбы девушки с чудовищем-мутантом (Грэм переиначила миф и в лабиринт отправляется сама Ариадна, не полагаясь на Тезея) и во второй раз смотрятся не менее захватывающе, чем в первый. Чуткая, вздрагивающая, решительная проходка балерины по проложенной на сцене нитке — и фантастическая схватка-дуэль с изнеможением падения, с отчаянием, с вставанием вновь и, наконец, с победой над Минотавром (что по мифу был гибридом человека и быка; Бенджамен Шульц из Martha Graham dance company замечательно провел свою роль). Та экспрессия, что добивалась Грэм от себя и своих артисток, — вся здесь, вся выплеснута в слякотный Петербург; температура в зале будто сразу поднялась на десяток градусов.  
 
Затем вечер несколько «просел» — в программу зачем-то были включены большие видеоинтервью хореографов и репетиторов. Мики Орихара, разучивавшая с Дианой текст Грэм, Джон Ноймайер, поставивший второй спектакль вечера, «Диалог», и голландская пара хореографов Пол Лайтфут и Соль Леон (третий балет, «Объект перемен») говорили вещи достаточно любопытные — но все это можно было прочесть и в буклете. Любое документальное видео проигрывает в яркости живому спектаклю, тем более спектаклю Вишневой, — и потеря темпа была слишком заметна.
Но «Диалог» в постановке Ноймайера заставил воспрять духом. Гамбургский худрук сочинил двадцатипятиминутную одноактовку специально для Дианы и премьера своей труппы Тьяго Бордина — и это, конечно, нежнейшая Love story (но с непременным выяснением отношений). Три балета Ноймайера шли в Мариинке, но давно выпали из репертуара — и Вишнева напоминает, как хороши они были.
 
Взяв музыку Фредерика Момпу (что фантазировал на темы Шопена), Ноймайер сочинил текст, полный мягкости и легкой насмешки над влюбленной парочкой. Диана в руках партнера — лента, волна, плавное стихотворение: самый точный образ счастья, какой только возможен на сцене. Не то чтобы тело без костей, но обретенная невесомость: она вся поет, гнется и будто тихонько парит над сценой. Задумчивое такое блаженство. И даже когда она танцует одна, а он сидит и на нее любуется, — в его присутствии эта невесомость сохраняется. И обоим больше ничего не нужно. (Она на него любуется тоже — и танцовщик выдает серию роскошных заносок — этак шутя, мол, мне ничего не стоит).
 
Нет, конечно, есть и драматические взрывы — герою не нравится, когда партнерша обхватывает его сзади руками, будто берет в плен, и он шарахается, отталкивает ее почти грубо. Но обиды и недопонимания (он все норовит поставить ее на стул как монумент, ей в роли кумира неуютно, она сбегает) — преходящи, чувство принадлежности друг другу — постоянно. Маленькая, тихая эта поэма вызвала просто гигантскую овацию в Мариинке.
 
Финальная же вещь познакомила петербуржцев с сочинением хореографов, которым Иржи Килиан доверил вести свою труппу после того, как сам отошел в сторону: Пол Лайтфут и Соль Леон теперь возглавляют Нидерландский театр танца. «Объект перемен» они сочинили в 2003 году — и спектакль так понравился Вишневой, что она долго добивалась права его исполнить. Вероятно, она считает, что сочинения Лайтфута и Леон могли бы хоть в какой-то мере заменить в Мариинке балеты Килиана, которые так и не появились в репертуаре.
 
По объяснениям хореографов, «Объект перемен» был впервые поставлен ими в трудное время: тяжело заболела подруга этой семейной пары, присматривавшая за их ребенком. Она была на грани жизни и смерти, ей становилось все хуже, она впала в кому и на момент премьеры никто не знал, чем все закончится, — потому у балета, сочиненного на музыку Шуберта «Смерть и дева», открытый финал. Сам текст спектакля довольно сильно напоминает поздние работы Килиана, и не только в хореографических, но и в режиссерских решениях (гигантский половик как средство обозначить уход, смерть, судьбу — этот красный ковер встает стеной перед стремящейся убежать балериной и превращается в могильный саван). Но понятно, что Вишневу заворожил главный ход — вращение этого самого ковра: четыре парня в черном держат его по углам и крутят на сцене, посередине же в луче света возвышается балерина, транслирующая беззащитность хрупкой девушки перед силами судьбы. Картинка очень красива; но все-таки стоило бы предпочесть оригиналы спискам.
 
Заинтересует ли что-то из предложенного Дианой руководство Мариинского театра? Бог весть. Ее проект — ее вызов — в театре могут и не заметить. До глубокой весны в Мариинке не запланировано ни одной балетной премьеры.