Eifman Ballet
DIANA VISHNEVA: ON THE EDGE
LES BALLET DE MONTE-CARLO
Kings of the Dance Tickets
POLINA SEMIONOVA & FRIENDS
SOLO FOR TWO: NATALIA OSIPOVA & IVAN VASILIEV
MIKHAILOVSKY BALLET
MARIINSKY BALLET

Reviews » Diana Vishneva: Dialogues

В ЛАБИРИНТАХ СТРАСТИ
Author: Алла МИХАЛЕВА
Date: December 5, 2011
Publisher: Экран и сцена

В середине ноября фестиваль современного танца “DanceInversion” представил москвичам (в рамках года России-Италии) спектакль театра “Атербалетто” “Ромео и Джульетта” и новый проект Дианы Вишневой под названием “Диалоги”. Эти работы объединены самой востребованной в мире танца темой – отношений мужчины и женщины. Итальянец Мауро Бигонцетти, с чьим творчеством российский зритель знаком довольно хорошо (в сравнении с другими западными хореографами), всегда интересовался женской и мужской психологией. У нас даже была возможность познакомиться с его “отдельным” взглядом на представителей каждого из полов. В Большом театре России идет его спектакль “Cinque” (поставленный им на пять балерин в рамках проекта Сергея Даниляна “Отражения” и включенный в афишу театра), а в последнем проекте того же Даниляна “Короли танца. Опус 3” хореограф создал мини-балет “Five” для пяти танцовщиков-мужчин. Бигонцетти очень хорошо чувствует артиста и умеет представить его в максимально выгодном и ярком свете. Особенно полно ему это удалось в “Cinque”, который выдвинут на “Золотую Маску”, так что у Бигонцетти есть шанс стать одним из немногих хореографов-иностранцев, удостоившихся национальной театральной премии России.

Балет “Ромео и Джульетта” поставлен Бигонцетти пять лет назад на музыку Сергея Прокофьева. В спектакле все подчинено тому, что Пастернак называл “свойствами страсти”. И мысли эти высказаны в танце с настоящим итальянским темпераментом и нешуточной серьезностью. В спектакле девять пар исполнителей, и каждая из них в рамках своей индивидуальности и характера, сложившихся между партнерами сценических взаимоотношений, повествует о переполняющих их чувствах. Все дуэты выстроены очень по-разному, но в каждом из них присутствуют бьющие через край, зашкаливающие эмоции. По Бигонцетти – не нужно ни борьбы кланов, ни других напастей извне, дабы погубить любовь юных существ. Они сами – оказываются неготовыми к мощности собственных, разрушительных по своей силе чувств. Соавтор идеи спектакля, сценограф и автор костюмов постановки, известнейший итальянский художник и, как говорят, изобретатель термина “видеоинсталляция” Фабрицио Плесси так аттестовывает взаимоотношения заглавных героев: “Ромео и Джульетта были двумя подростками, которые, несясь с головокружительной скоростью, врезались в огромную стену по имени “Любовь” без всяких защитных устройств”. Эту стену, представляющую по форме куб, он и возводит на сцене. И поначалу две группы молодых людей находятся по разные стороны этой преграды. Но, в общем, это разделение – не более чем условность (некая дань шекспировскому сюжету). Вскоре обе компании, облачившись в кожаные наколенники, наплечники, налокотники и прочие защитные доспехи, смешиваются в общую толпу агрессивных (от гуляющих в крови гормонов и избытка молодой энергии) юнцов. Но потом каждый из участников этой вселенской потасовки встречает свою “половинку”. Герои бук-вально-таки сшибаются в пары, но процесс узнавания и открытия друг друга у каждой пары совершенно индивидуален. Их движения сочетают самую агрессивную лексику, которую может предложить contemporary dance, и редкие по красоте и выразительности скульптурные позы. В спектакле все построено на стыке брутальности и всплывающей неведомо из каких глубин этих ожесточенных сердец нежности. Например, в какой-то момент партнеры очень бережно ласкают лица друг друга… ногой. Здесь все контрастно. Мрак едва освещенной сцены взрывают снопы света и голубые водные потоки. По словам того же Плесси: “Три основных элемента этой древней и в то же время современной трагедии связаны воедино: вода, которая неистовой силой сокрушает все на своем пути; огонь, который очищает; и ветер который сметает весь сюжетный мусор и возвращает нам истинный первоначальный смысл”.

Сюжетный мусор здесь действительно тщательно выметен. Никаких персонажей кроме заглавных героев нет. Впрочем, намеком обозначен то ли Меркуцио, то ли Тибальд – ловкий и задиристый юноша с обнаженным торсом, играющий мышцами, как завзятый культурист. Одна его нога обута в мотоциклистский шлем, что не мешает ему легко передвигаться по сцене. Иногда он балансирует на своем головном уборе, как на шаре, а порой шлем используется молодежной ватагой как футбольный мяч. Вскоре этот дерзкий “Меркуцио-Тибальд” тоже становится влюбленным, то есть одним из Ромео.
Авторская идея – стихия чувств рано или поздно настигает каждого – доминирует в спектакле. Но главное здесь, конечно же, – танец. Все эти воинственные пляски, надо отдать должное Бигонцетти, очень изобретательны. Движения практически не повторяются, комбинации насыщены акробатическими и гимнастическими элементами. В спектакле есть завораживающие своей красотой сцены. Скажем, когда одной из пар завладевает одна из трех означенных стихий – ветер. Юноша и девушка оказываются в огромном барабане-вентиляторе, неожиданно обнаружившемся в полости стены-куба. Влюбленные, принимающие выразительные позы, совершают некий ритуальный круг внутри вращающегося барабана. Впечатляет своей эмоциональной образностью финал. На подмостки изливаются светящиеся потоки, задник полыхает огнем, на сцене вырастают два огромных параллелепипеда, на которые медленно взбираются двое влюбленных – крохотные, тянущиеся друг к другу человеческие фигурки. Параллелепипеды постепенно сближаются, и Ромео и Джульетта, как памятник своей любви, оказываются вместе. А на остальных, лежащих на полу у подножия этого гигантского монумента, участников ниспадает золотая очищающая струя света. Так что брутальный спектакль Бигонцетти оказывается настоящим гимном любви.

О странностях любви говорят и “Диалоги” – новый совместный проект Мариинского театра и Фонда содействия развитию балетного искусства Дианы Вишневой, при участии американской компании “Ардани Артистс”. Именно инициативности и продюсерскому дару президента последней Сергею Даниляну мы обязаны “Королями танца” и проектом “Диана Вишнева. Красота в движении”, удостоенным в 2009 году “Золотой Маски” в трех номинациях.

В новой работе Диана Вишнева встретилась с творчеством четырех хореографов разных поколений, представляющих различные стили современной хореографии. Первая работа, в которой Вишнева дерзнула выйти на сцену, “Лабиринт” (из легендарного цикла на библейские и античные сюжеты) в постановке великой Марты Грэм, основоположницы американского модерн данс. “Лабиринт” или “С вестью в лабиринт” на музыку Джан Карло Менотти поставлен в 1947 году, и в нем наиболее полно выражены идеи Грэм, по-новому взглянувшей на тело танцовщика и его движения, которые она описывала как череду напряжений и расслаблений. Танцовщик Марты Грэм – яркая, физически сильная личность без различия по половому признаку. В основу “Лабиринта” положен миф о Тезее, убившем Минотавра (чудовище с человеческим телом и головой быка) и сумевшем выбраться из лабиринта, где пряталось чудище, с помощью данного ему Ариадной клубка ниток. Балет Марты Грэм пронизан фрейдистскими мотивами. В лабиринт хореограф посылает женщину, где происходит встреча с Минотавром, воплощающим страхи ее подсознания. Победа героини над Минотавром знаменует здесь победу человека над самим собой. В роли брутального чудовища выступает обаятельный танцовщик труппы Марты Грэм Бен Шульц. Диана Вишнева оказалась достаточно сильной, и духовно и физически, чтобы справиться с хореографией великой американки. Ее движения экспрессионистски изломаны и угловаты. Состояния страха, отчаяния и дисгармонии передаются одной из самых гармоничных балерин нашего времени поразительно точно и убедительно. Она не боится быть некрасивой, корчась на полу в судорогах, напоминающих предсмертные. Вишнева с отчаянностью камикадзе кидается в незнакомую и опасную для классической танцовщицы стихию, совершая титанические усилия, подобные тем, какие совершает ее героиня, чтобы побе-дить чудище своего подсознания. Как сказала на пресс-конференции сама балерина, в ходе репетиций ей даже пришлось накачать новые мышцы.

Следующий танцевальный диалог Вишнева ведет с солистом Гамбургского балета Тьяго Бордином в специально поставленном для нее Джоном Ноймайером балете, который так и называется “Диалог“. Если “Лабиринт” пронизан густой эротикой, то здесь у партнеров, при всей страстности дуэтов, куда более легкие взаимоотношения. Здесь есть место и любовному томлению, и любовным шалостям, и любовным размолвкам, и нежности. Любовь здесь тоже поединок, но любовники скорее партнеры по игре. В “Диалоге” Вишнева предстает во всей своей женской прелести, по-детски шаловливой, кокетливой, лукавой, желанной, очень привлекательной и, конечно же, безупречной в танце. Ее балеринское совершенство дает ей полную свободу выражения чувств. Она – идеальная балерина для хореографа Ноймайера. В одном из своих интервью он описывал, какой видит “свою” балерину: “Во-первых, она должна обладать техникой на определенном уровне, экспрессивностью, должна уметь стать инструментом в руках партнера. Второе обязательное качество – это артистизм. Балерина должна понимать, каким образом мы собираемся показать героев, понимать стилистику спектакля. И третье, самое, пожалуй, важное, – это искренность. Я должен чувствовать, что действие, которое происходит на сцене, действительно возможно, балерина должна убедить меня в этом”. Все эти слова впрямую можно отнести к Диане Вишневой, о которой Ноймайер в небольшом видеосюжете, предшествующем вечеру, говорит, что она умеет “отрешиться от себя” – из уст хореографа это звучит высочайшей похвалой.

Своей высшей точки “Диалоги” достигают в финале. Мини-балет “Объект перемен” поставлен мало знакомыми в России хореографами из Нидерландского театра танца Полом Лайтфутом и Соль Леон еще в 2003 году. Но можно не сомневаться, в исполнении Дианы Вишневой и ее партнера, солиста Большого театра России Андрея Меркурьева, он обрел свежее дыхание. Балет поставлен на музыку струнного квартета Шуберта “Смерть и девушка” в обработке Малера. Но самому спектаклю скорее подходит другое, более известное в балетном мире, название “Юноша и смерть”. Только в данном случае непрошенная гостья – не роковая женщина-вамп (как в знаменитом балете Ролана Пети), а веселая подружка, “свой парень”. Впрочем, можно этот сюжет трактовать и по-другому. Действие разворачивается на красном ковре, который в начале спектакля раскатывают четверо юношей в черном (танцовщики Мариинки), идущие за этим рулоном, как за судьбой. А затем на ковре разыгрывается целая драма. Диана Вишнева и Андрей Меркурьев (в недавнем прошлом солист Мариинки) не впервые танцуют вместе и обнаруживают себя здесь как потрясающе чуткие партнеры. В этом поединке двух личностей трудно сказать, кто ведущий, а кто ведомый, и кто в результате выходит победителем: Он ли, уходящий в зазеркалье, или Она, остающаяся в одиночестве на сцене. У Андрея Меркурьева, пожалуй, со времен “Форсайта в Мариинке”, за партию в котором он удостоен “Золотой Маски”, не было столь сложной технически и столь мощной эмоционально работы. Тут он танцует, что называется, на разрыв аорты, не щадя себя ни физически, ни душевно. Его тело живет и откликается буквально каждой клеточкой не только на всякое движение, но и на любой внутренний порыв своей харизматичной партнерши. Вишнева здесь – сорванец, заводила, от нее не хочется отставать. Поначалу партнеры дурачатся, балуются с ковром, по которому скользят, как по льду, скатывают его, в бешеном темпе выполняют сложнейшие комбинации и даже кувыркаются. Но в какой-то момент в их ребяческой беззаботности проскальзывает тревога, и танец оборачивается dance macabre. Подобный фатально-исступленный дуэт не может завершиться ничем, кроме ухода в небытие.

Первое серьезное знакомство с творчеством Пола Лайтфута и Соль Леон состоялось. Впереди новая встреча с этим хореографическим дуэтом. В декабре месяце в рамках “DanceInversion” в столице пройдут выступления NDT II (Нидерландского театра танца). В программе гастролей, помимо балетов Иржи Килиана и Александра Экмана, спектакль “Студия 2” в постановке Лайтфута и Леон.